Германия между войнами. Рейхсвер ч.3
7 мая 1919 года условия договора стали известны мировой общественности и повергли немецкий народ в изумление. Страна выполнила условия Компьенского соглашения, сложила оружие и вывела войска из сопредельных стран, закрепила смену монархии на парламентскую демократию. Народ, ко всему прочему считавший, что вся вина за развязывание войны лежача прежде всего на Франции и России, ждал совершенно другого решения победителей. Немецкое правительство во главе с президентом Эбертом подписало договор за 19 минут до истечения последнего срока. Полная морская блокача Германии и многочисленные войска Антанты, стоявшие вдоль Рейна, не оставляли выбора. Неизбежное было воспринят как предательство. Тем более что такая опенка произошедшего — поражение не в результате слабости, а в результате измены — успокаивала болезненное самолюбие немцев и была охотно воспринята всеми слоями населения. С лого мо-мента любой немецкий политик, хотя бы частично признающий договор, был обречен на скорую политическую смерть, в то время как всякий, проклинающий «яд Версаля», «цепи Версаля» и г. п., набирал очки.
Теоретически договор призван был оградить в дальнейшем мир от угрозы войны с немецкой земли. Возможно, люди, работавшие непосредственно нал его текстом, уже ощущали настроения реванша в послевоенном германском обществе, которые успели сформироваться за прошедшие семь с половиной месяцев мира. Эти люди хотели обезопасить свои государства одним росчерком пера. Однако 21 год спустя в насмешку над бывшими победителями немецкий фюрер продиктует условия капитуляции Франции в том самом вагоне и на той же самой поляне Компьенского леса, наглядно показав.
чего стоили чернила Зеркального зала.
Подчинившись для вида решению стран-победительниц, командование Рейхсвера сразу начало искать способы обхода наложенных запретов. Посильную помощь в этом стал оказывать немцам СССР, который как нельзя лучше подходил для этой цели: удаленная от глаз западных наблюдателей Россия не была участником Версальского договора. СССР имел достаточные мощности для производства вооружений, которые простаивали из-за финансовой и обшей разрухи после Гражданской войны. Кроме того, общая неприязнь к Польше позволяла найти хоть какие-то политические точки соприкосновения у бывших противников.
Бытует совершенно неправильное мнение, что будущих немецких танкистов и летчиков обучали в советских военных училищах. Просто эти училища располагались на территории СССР, но построены и оснащены они были целиком немцами наденьги Рейхсвера. Так, в 1923—1924 годах немцами была организована авиационная школа в Липецке, которая начала функционировать в полную силу в 1927 году после доосна-шения. Танковая школа в Казани, с нуля построенная специалистами из Германии (включая учебные классы, мастерские, учебное поле), начата работать в 1928 году по прибытии опытных немецких танков. Текущие расходы по обоим заведениям полностью несли немцы. В обеих школах, согласно взаимной договоренности, обучалось некоторое количество советских курсантов, оплачиваемых советской стороной. Так что не немцы учились у нас ездить на танках и летать на самолетах, а иногда совсем наоборот. Что касается распространенного мнения, будто бы знаменитый военачатьник и теоретик танковой войны Гейнц Гудериан обучался в танковой школе в Казани, то это тоже не соответствует действительности. В августе 1932 года в чине оберстлейтенанта Рейхсвера он всего лишь на несколько дней приезжал в Казань инспектировать ту самую школу (объект «Кама»).
Всем этим наше сотрудничество с Рейхсвером не ограничивалось. В конце 1923 года Реввоенсовет СССР вдруг принял решение о начале производства 77-мм артиллерийских снарядов якобы для вновь формируемых особых артдивизионов, вооруженных трофейными германскими орудиями. Главному управлению военной промышленности (ГУВП) было предложено изготовить 400 тыс. снарядов в штатный и мобилизационный запас за счет сверхсметных ассигнований. И это при том, что на советских складах было всего 12 германских 77-мм пушек, да еще нуждавшихся в ремонте. Очевидно, что сотни тысяч снарядов предназначались не для РККА. Это был секретный заказ из Германии (через фирму «Метахим»), которая не могла из-за версальских ограничений производить снаряды на своих заводах.
Этот заказ был, несомненно, выгоден советской военной промышленности, т. к. позволял загрузить простаивающие производства и обеспечивал работой около 7000 человек. В условиях строжайшей секретности он был выполнен к концу 1925 года. Испытания производились на отдельных полигонах, вся переписка уничтожалась, а готовая продукция отправлялась на склады близ Ленинграда, откуда тайно морем уходила в Германию.
Существовали и другие проекты. С фирмой «Юнкере» велись переговоры о строительстве на территории СССР авиационного завода, с командованием Рейхсвера — о совместном строительстве завода по изготовлению иприта (акционерные общества «ВИКО», «Метахим», «Берсоль»). Этим планам не суждено было сбыться по разным причинам, например из-за некачественного и устаревшего оборудования, поставленного фирмой Штольценберга для производства ОВ.
Аналогично Рейхсвер сотрудничал с некоторыми другими государствами. По условиям Версальского мира Германии запрещалось иметь подводный флот, однако тайное его строительство не прекращалось ни на минуту. В 1927 году в результате парламентского расследования скандала, связанного с информацией о строительстве на турецких верфях, контролируемых фирмой Круппа, подводных лодок для Германии, был вынужден уйти в отставку глава военно-морского командования Ганс Адольф Ценкер. Его место занял адмирал Эрих Редер, под руководством которого была разработана новая секретная программа создания ВМФ. и том числе и строительства подводных лодок. Большую помощь Рейхсверу концерн Крупна оказал и в других областях вооружений. До и во время войны предприятия Крупна выпускали до 3 тыс. орудий в месяц (включая знаменитые «Большую Берту» и «Длинною Макса»). После Версаля компания имела право производи ть полевые пушки лишь одного тина в количестве 4 (!) штук в год. Однако глава концерна Густав Крупп фон Болен унд Гальбах. воспользовавшись тем. что ограничения не касались его зарубежных заводов, быстро наладил производство оружия в Швеции и Голландии, а в самой Германии производил тракторы, которым только не хватало башни с пушкой, чтобы стать танком. Кроме лого, в конструкторских бюро концерна продолжалась разработка новых артиллерийских систем, ведь проектирование оружия не запрещалось договором. По данным американской разведки, к маю 1921 года. г. е. менее чем через год после Версаля. Крупп получил несколько десятков патентов по системам управления огнем, взрывателям, снарядам, тяжелым пушкам и г. п. Для «будущего воскрешения Германии, сбросившей цепи Версаля» (слова самою Густава Крупна), он всячески старался сохранить рабочий и инженерный потенциал своей фирмы.
Hi) главной задачей немецкою командования была подготовка личного состава армии и сбережение опытных офицерских кадров. В первые годы существования Рейхсвера (с 1919 по 1926) шеф Управления Сухопутных войск генерал Иоханнес Фрплрих Леопольд (более известный как Ганс) фон Сеект приложил для решения тгой задачи все своп силы и талант. Созданный им Рейхсвер был независим не только от всех политических движений и партий, но практически и от правительства. Это было государство в государстве. Говорят даже, что за обнаружение в его рядах паписта или коммуниста впоследствии (уже при военном министре Тренере) доносчика награждали золотыми часами.
Желающих служить в армии в годы разрухи и безработицы было хоть отбавляй. Это позволяло производить среди соискателей на солдатский ранец строгий медицинский и интеллектуальный отбор. Достаточно сказать, что после медкомиссии и изнурительного экзамена по физпод-готовке кандидаты писали сочинение на тему «Почему я хочу служить в Рейхсвере». Срок службы, оговоренный контрактом (и Версалем), как уже отмечалось выше, должен был составлять не менее 12 лет. Излишне говорить, что обучение рекрутов в Рейхсвере проходило но чрезвычайно напряженной программе. Рядовых там готовили как унтер-офицеров, а унтер-офицеров так, чтобы они могли в случае резкою увеличения личного состава принять под команду подразделения, заняв должности младших офицеров. Поскольку соотношение рядовых и унтер-офицеров в Рейхсвере не регламентировалось версальскими ограничениями, его довели почти до 2:1. а чтобы как-то сохранить офицерский корпус, ограниченный четырьмя тысячами человек. Сеект пристраивал офицеров на гражданские должности в правительственных учреждениях пли переводил их в полицию.
Под фиктивными безобидными названиями Сеект спрятал Генеральный штаб (Войсковое управление), разведку Генштаба (Статистический отдел. Служба благосостояния), военные академии (специальные курсы). Пехотным подразделениям в 300 человек присваивались наименования и знамена старых прославленных полков императорской армии. Таким образом завуалировано формировались кадрированные полки, способные в случае мобилизации десятикратно увеличить свою численность. Все это создавало условия при необходимости быстро развернуть Рейхсвер в миллионную армию.
Следует упомянуть и о так называемом «черном Рейхсвере». Это были отряды бывших фрейкоровцев обшей численностью до 60 тыс. человек, замаскированные под рабочие бригады и дислоцированные вдоль германо-польской границы. Заботу об оснащении этих отрядов взял на себя офици&пьный Рейхсвер. Правда, впоследствии всех их пришлось расформировать из-за недисциплинированности и политической активности. Прекрасным резервом армии становилась немецкая полиция, численность которой превышала численность самого Рейхсвера (одна прусская полиция насчитывала 85 тыс. человек). В полиции проходили подготовку по полной армейской программе тысячи человек, а некоторые полицейские офицеры впоследствии командовали дивизиями и корпусами Вермахта.
Но необходимую подготовку немецкая молодежь получата не только в армии. В Германии в это время возникло много спортивных организаций, в частности авиационных, планеристских, парашютных и т. п. обществ и союзов, поощряемых и поддерживаемых армией. Впоследствии (при нацистах) они влились к такие структуры, как Национал-социалистский летный корпус (NSFK), Национал-социалистский автокорпус (NSKK), Немецкий авиаспортивный союз (DLV), Германский союз противовоздушной обороны (RLB), Служба оказания скорой технической помощи (TeNo) и другие. Все это были кузницы кадров для будущих Люфтваффе, Кригсмарине и Сухопутных войск Вермахта.
К моменту прихода к власти нацистов в начале 1933 года Рейхсвер был готов к развертыванию в современную армию приличествующего Германии размера. Так что вовсе не Гитлер был, как сказали бы сейчас, архитектором новой немецкой армии. Но он активно продолжил ее строительство. Впрочем, к этому времени в стране уже не было того международного контроля начала 20-х годов. Поэтому, выждав чуть более двух лет, 16 марта 1935 года фюрер объявил об отмене всех ограничений в отношении немецкой армии, восстановил всеобщую воинскую повинность и объявил о формировании новых дивизий. Рейхсвер был переименован в Вермахт, а его составляющими стали: Сухопутные войска (das Heer), Люфтваффе (die Luftwaffe) — Военно-воздушные силы и Кригсмарине (die Kriegsmarine) — Военно-морской флот. Западные державы не предприняли никаких более или менее значимых контрдействий. Более того, через три месяца после этого Великобритания заключила с Гитлером военно-морское соглашение, разрешающее Германии дальнейшее вооружение на море в пределах установленного с англичанами соотношения сил. А еще через несколько месяцев подразделения Вермахта уже вступили в демилитаризованную Рейнскую область при полном отсутствии ответных действий со стороны победителей 1918 года. На этом можно было считать все 440 ограничительных статей Версальского договора окончательно денонсированными.
Итак, Рейхсвер, не участвуя за 16 лет своего существования ни в одном, даже самом маленьком, сражении, выиграл трудную и очень важную кампанию. Воистину можно сказать, что немецкая армия, как птица Феникс, возродилась из пепла и вскоре удивила весь мир и ужаснула Европу. Удивила не особой численностью или экстраординарным оружием, а умением, выучкой, четким пониманием принципов современной войны и волей к победе. За пять кровавых лет она научила этой новой войне и других. Увы. этот великолепный инструмент оказался в руках человека, отравленного ядом безумной идеологии изобретенного им же самим национал-социализма.